December 31st, 2017

Илья Эренбург. Люди, годы, жизнь.

Сказать, что ты любишь Эренбурга - это как расписаться в том, что ты закончил 10 классов. Это банально и очевидно. Не любить его книги (особенно публицистику) невозможно. Даже законченные мудаки и антисемиты, у которых вместо извилин - резьба на котелке, не могут не признать: он много видел и знал, ему было, что вспомнить, и было, чем писать. Он писал умно, красиво, и не было более авторитетного свидетеля эпохи. К тому же, человеком он был открытым, держать мысль в себе - не мог. Болтун? Но может быть и плохо, что современная журналистика потеряла эту задачу?

Писатель, журналист, голос "Известий", официальное перо Советского Союза, при этом, еврей, коммунист, западник, сибарит, интеллигент,... многократный перебежчик, стоэтажный сукин сын, но всегда - искренне, интересно, запойно и взасос - ... Он оставил удивительные мемуары, значительную часть которых нельзя было напечатать во время СССР....


Ниже - последние страницы третьей (из шести) книги "Люди, годы, жизнь". Кошмар 1930-х годов, который описывает Эренбург - поздней отнесли на десять лет раньше: военную экономику, мобилизационные армии, троцкисты, страна - как концлагерь, а в 1930-е - жить стало лучше, жить стало веселее...


""""Летом и осенью 1932 года я много колесил по Советскому Союзу; побывал на строительстве магистрали Москва - Донбасс, в Бобриках, ставших потом Сталиногорском, в Кузнецке, ставшем потом Сталинском, в Свердловске, в Новосибирске, в Томске. Время было необычайное; вторично шквал потряс нашу страну; но если первый - в годы гражданской войны - казался стихийным, был тесно связан с борьбой между различными классами, с гневом, ненавистью, тоской, то коллективизация и начало строительства тяжелой индустрии, разворотившие жизнь десятков миллионов, были определены планом, неотделимы от колонок цифр, подчинены не взрывам народных страстей, а железным законам необходимости.

Снова я увидел узловые станции, забитые людьми с пожитками; шло великое переселение. Орловские или пензенские крестьяне бросали деревни и пробивались на восток: им говорили, что там дают хлеб, воблу, даже сахар.
Collapse )

Антидот 14 - Б. Как Степная империя в 19-м веке захватила Европу?

Логика — это инструмент, который историки не понимают и не признают. Какая логика — если у них есть ТРАДИЦИЯ, и они все без любой логики все знают?

А логика подсказывает, что крупномасштабные боевые действия давних времён (междоусобица или гражданская война) без железных дорог — физически маловероятны (если не сказать - не возможны).

Точней — возможны, но при одном условии. Но — по порядку:
Рассмотрим для примера простую гражданскую войну.

Если цель восстания — просто соседний город, грабеж или восстановление справедливости - то для пешего похода на этот город, к примеру, на 200 — 300 километров (максимум неделю пути), ополчение можно собрать по соседним деревням. Это ополчение распускается сразу по достижении поставленной задачи. Просто потому, что при увеличении дистанции затраты на продуктовое и денежное содержание солдат будут расти в геометрической прогрессии.

Это для армии в 5-10 тысяч человек и «локального» конфликта. Одноколейная дорога для наступления — растянутый фронт — и передвижение длиной в 5 километров.

Но если речь идет об армии, которая отправляется на тысячу километров. Особенно через леса, по пересеченной местности, там скорость передвижения будет ниже. А потребности в снабжении окажутся больше.... А если в армии сто тысяч... Как пишут о войнах историки древности. Если у армии есть осадные орудия, обоз, штаб, маркитантки...

есть хотя бы один историк. который бы это оценивал? Не писал про пиры и блестки — а именно про экономику войны? Оказывается — есть. Клаузевиц, который в середине 19-го века написал пособие для немецкого военного штаба «О войне». И работа этого «бухгалтера» на следующие сто лет сделала немецкую армию - была самой мощной в Европе.
Collapse )