«Удмурт». Глава 1. Актер.
(Роман про двойника в политике. Любые совпадения - совершенно случайны.)
Перспективы у меня были, откровенно говоря, никудышные. Четыре месяца я сидел без работы и не мог дозвониться ни до каких агентов. «Не-сезон», - если брали трубку, отвечали мне.
Этот «не сезон» был постоянно. Их автоответчики записывали мои сообщения, но никто не перезванивал. Агенты или сдохли или не хотели звонить, рынок действительно был в мертвом состоянии или (что наверно еще хуже) таковы были мои шансы на нем... Если еще месяц у меня не будет работы и денег для поддержания своего бренного существования, мне придется пересдавать часть жилья – таким же приезжим. Как же низко упали акции моего «ИП»!
В то утро я втянулся в авантюру, заработать хотя бы курьером. Случайные знакомые предложили доставить пакет по адресу. С утра созвонился, подтвердили, что надо. Пришел в офисный центр, выписал пропуск, зашел внутрь... Взял пакет, положил за пазуху, подхожу к двери.
Вдруг - громкий треск: передо мной вылетает входная дверь.
Врывается несколько автоматчиков в камуфляже:
«Руки вверх, лицом к стене, ноги на ширину плеч…»
Последний из вбежавших, глядя на меня и хозяина кабинета – орет:
«Наконец-то! Не отвертитесь, суки!»
Первая мысль была про нереальность происходящего:
«Нет, это не я… Это кино… сюрреализм, паранойя, сон...»
Стоя лицом к стене, я закрыл глаза, представил, что я сейчас дома…
проснусь и это будет сном…
глубоко вдохнул …
открываю глаза – передо мной те же стены и автоматчики…
В голове две мысли, я понял, что было в пакете, и вторая: «влип». Как ни действовать - выхода нет. В таких ситуациях не бывает случайных людей, мной просто дополнят статистику.
Я стоял в коридоре несколько минут, поставив руки на стену, пока одетые в хаки мужики бегали с автоматами по офису, у всех адреналин через край. Для них ловить таких как я – часть жизни. Они думают о таких, как я, ищут таких, как я... Тот случай, когда было совсем не приятно ощущать себя чьим-то идеалом… наверно, девушки испытывают похожие мысли рядом с маньяками…
И пусть охота была не за мной, но с «пакетом» за пазухой – я был сразу товар и обвиняемый… да еще и ценный свидетель, потому что те знакомые, которые предложили накануне заработать, могут стоить еще больше…
Новым хозяином офиса и моего будущего – оказался Полковник из управления по… «Хана тебе, сука!» – несколько раз представился он сотрудникам офиса, пока некоторые как я, стояли лицом к стене, другие лежали ничком на полу…
«Кто-такой- что-здесь делаешь?» – повернувшись, орет на меня один из автоматчиков.
Первое правило: надо самому поверить в свою версию: я здесь случайный человек: не виноват … и тоже пострадал. Офис большой. Любой мог оказаться здесь случайно. Тихо и четко отвечаю: «На работу, по объявлению, устраиваться, институт закончил, похоже – не туда пришел?… Лучше не надо?» – сам уже спрашиваю человека в камуфляже.
От неожиданности тот развернул меня и уставился, глядя в глаза. Я зеркалю его «быковатую» позу и начинаю говорить, отрывисто и похрипывая, как он: «Пришел – позвонили, на работу, предложили, институт заканчиваю, сказали, нужен… бухгалтер». Лепечу первое из того, что приходит в голову.
«Зеркалить» удается – хищник перестает видеть во мне свою жертву.
«Давно здесь?»,
«Пятнадцать минут… собеседование… сказали подождать в коридоре, пока не закончат» - и стал рассказывать ту же легенду - по новой, показывая волнение, ускоряя речь, добавляя малозначащие детали.
«Работу они закончили… пи@а… им пришла», - еще раз пошутил полковник.
«А вам самим бухгалтеры не нужны?» -
«Мы же опера…» -
«Ну так лучше работать на государственную мафию, чем на бандитов» – киваю на начальника офиса… «работать умею, работа нужна …», добавляю нотки разочарования в голосе.
Со словами «Что за х@йня», – полковник терял ко мне интерес, подошел автоматчик в хаки. Похлопал ладонями по моей куртке снаружи, изнутри. Ничего не нашел: помогая расстегивать куртку я незаметно сдвинул пакет в рукав.
Налетчики стали потрошили других, я стоял сбоку, стараясь не нарываться.
Полковник не ответил, а я вздохнул, чтобы вокруг еще больше прониклись скорбью момента - и пошел к двери, где стоял еще один автоматчик. Я стал расстегиваться перед ним, предлагая себя обыскивать, незаметно толкая пакет еще глубже в рукав… Снимать куртку не стал. Не выпуская оружие, автоматчик неохотно хлопал меня по бокам. Подняв руки, я повторял «легенду», неловко поеживаясь из-за этих похлопываний.
Обыск закончился, почти не начавшись.
Грустно глядя в глаза полковника – тихо спрашиваю у него: «здесь уже работы не будет»? Тот ухмыляется и глумится: «если будет, то в следующий раз тебя заберем». -
«Мне идти или ждать?» - Спрашиваю у него же.
«Сиди. У нас понятых нет.»
Посидел полчаса, подписал протокол...
ушел…
Оказавшись на улице, я прошел квартал, по-незаметному сбросил пакет в кусты около автобусной остановки, запомнил место – и перевел дух…
Искусство пеших прогулок по городу сегодня уже почти утрачено, но со студенческих лет я владею им в совершенстве. За четверть часа я смог привести мысли в порядок. Я не считаю себя дураком, и прекрасно понимал, что могу оказаться замешанным в чем-то скрытом, незаконном или даже опасном, а может быть, и то и другое сразу, и не только. Конечно, меня не очень волновала законность, но так вляпаться в подобное положение – и случайно…
Теперь я сидел в небольшой кафешке, размышляя о превратностях судьбы. Денег как не было, так и не появилось, меня все еще трясло. Был повод для радости, и отчаянно хотелось выпить. Но пить при моем бюджете сейчас – означало остаться на день без еды.
Меня заинтересовал вошедший в кафе человек. Он был одет в гражданское, явно старался не привлекать к себе внимание, но выправка у него была слишком похожа на военную, а манеры – слишком властные.
Мне приходилось пробоваться на подобные роли, я искоса смотрел на него и, казалось, узнавал свой типаж: сама профессия требует, чтобы его считали королем, а всех вокруг - валенками. Слишком спортивен, широковат для гражданского в плечах. Походка, «стойка», движения рук… все манеры говорили об избыточной уверенности в себе. И все вместе это указывало на особый образ жизни человека.
Естественно, держа эти мысли при себе, я проследил, что он заказал, и обернувшись к стойке, взял то же самое. Если это поможет разговорить будущего собутыльника, из него можно вытянуть кредит. ГБ-шники описывают так «рапорт» при вербовке. Я ждал, что мой будущий собеседник будет парнем не большого ума, чтобы попасться на подобный развод.
— За купол, что над головой! — сказал я собеседнику, «чокаясь» с ним в воздух. Вместо того, чтобы ответить похожую чушь, он окинул меня взглядом, слабо улыбнулся и негромко сказал:
— Наверно, хороший тост, но не по адресу. Не мое.
У меня была возможность придержать язык. Однако контакт установился, и дальше мной двигали отсутствие других дел, пустой кошелек и целесообразность «занять» у случайного знакомого:
— Не надо трахать мозги, брат, — ответил я, не выходя из «рапорта». — Если у тебя гражданское прошлое, то я балерина... Спорим, что на Северном Кавказе, ты прожил больше года, — оценив его не юный возраст, усмехнулся я.
— Ты…, потише, — вполголоса выругался он. — Почему ты так уверен, что я оттуда? Мы ведь не знакомы?
— За кого ты хочешь себя выдать, — усмехнулся я. — Ты же выдал себя, как только вошел.
Он что-то пробормотал вполголоса и спросил: Как?
— Не переживай. Вряд ли это кто-то еще мог заметить. Просто я вижу вещи, на которые люди обычно не обращают внимания, — уверенным жестом я сунул ему под нос свою визитку. Владислав Бушуев. Актер театра, постановщик. Этакий «Великий Слава»: несколько эпизодов, реклама, тамада, развлекательные программы, свадьбы, корпоративы, анимация, сценарии…
— Кажется, понимаю, — Он положил карточку в карман и тихо продолжил, - но чем мое поведение отличается от нормального?
— Я покажу, — сказал я. — Сейчас я пройду к двери так, как ходят нормальные люди, а обратно вернусь так, как ходишь ты. Сразу увидишь. Я отошел и, развернувшись, пошел обратно, сильно утрируя его манеры, чтобы даже нетренированный взгляд мог заметить разницу. Ноги ступали на пол, хоть и уверенно, но мягко и словно осторожно, как бы нащупывая пол. Тело чуть наклонил вперед, задницу чуть отклячил назад, руки вытянул немного вперед, при ходьбе не касаясь ими тела — словно им было непривычно ничего не нести, и в любой момент я был готов схватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие.
Был еще с десяток деталей, которые сложно описать словами: короче, чтобы так ходить, нужно жить другой жизнью, с расслабленным, одновременно напряженным телом и бессознательным балансированием. Подобное приходит только с годами службы, часто в воздухе или при морской качке. Офисный планктон, которым заполнены города, простые горожане, держатся совсем иначе, чем те, кого подстерегают опасность и неожиданности. Глазами показывая ему на «акценты», я повторял его движения...
«Химия» между нами становилась все более осязаемой, что делало потенциальный займ более реальным и крупным.
— Ты понял, что я имел в виду? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Кажется да, — хмуро согласился он. — Неужели я и правду хожу так?
— Да.
— Хм-м-м… у тебя можно взять пару уроков? – неожиданно он сам пошел навстречу.
— Ну не самый плохой вариант, — шутя согласился я.
Он помолчал, продолжая разглядывать стакан, попытался начать разговор, но его междометия быстро закончились, словно он менял программу. Он кивнул бармену наполнить наши стаканы. Залпом выпил свою порцию, расплатился за все, проворно соскользнул со стула.
— Подожди, вернусь, — быстро сказал он, пошел той же «характерной» походкой к дверям - и вышел наружу.
После того, как он заказал мне выпивку, отказать не было причин. Да, честно говоря, он заинтересовал меня. Он даже понравился мне, несмотря на то, что наше знакомство длилось не более десяти минут. И я собирался… хм… говоря деликатно, облегчить его карманы. Казалось, что он был из приятного типа туповатых верзил, которых уважают друзья и обожают бабы.
Несколько минут я сидел, вертя в руке почти пустой стакан, занятый предположениями, что могло случиться с моим собеседником. У меня были основания предполагать, что получится достаточно «симпатико», чтобы его гостеприимство превзошло размер выпивки и обеда и обломилось в денежный займ. Хотя я предпочитаю говорить «заработок». Ибо есть займы, которые даются по собственной инициативе, и подразумевают, что забирать их никто не собирается.
Он вернулся за стойку не один.
— Вы заставляете себя ждать, — заметил я.
— Как мог, — отозвался он … Второй человек был больше, крупней и еще «характерней», чем мой первый знакомый… я мысленно определил его как еще одного десантника. Я вопросительно взглянул на первого, ожидая, что мне представят незнакомца, но представления не последовало. Разводить на деньги человека, когда рядом с вами есть кто-то третий – дело намного более тяжелое. Но с другой стороны, как раз, следовало менять тактику, поскольку у них явно возник ко мне свой интерес.
— У нас к Вам дело, - произнес старый знакомый.
— К вашим услугам, – улыбнулся я.
Второй подошедший замешкался:
— Прежде всего, я хочу, чтобы вы поклялись даже во сне никогда не упоминать об этой работе.
— Если моего нормального слова недостаточно, то зачем какие-то другие мои клятвы?
Я обернулся к старому знакомому:
— Мы, кажется, с вами так и не представились. Меня зовут Слава.
Он взглянул на меня и отвернулся.
— Имена не так важны.
— Да ну? — удивился я: — мой отец, умнейший человек, давным-давно, взял с меня слово никогда не делать трех вещей: ни с чем никогда не смешивать водку, не напиваться в хлам в незнакомой компании и никогда не иметь дела с человеком, который не хочет назвать свое имя. Счастливо оставаться, господа, — я пошел к двери.
— Подождите! — услышал я и остановился, — Вы совершенно правы, — продолжал он. — Меня зовут…
— Босс!
— Оставь, Женя. Меня зовут Вадим. Вадим Быков. А это – Женя Бонд. Бондаренко. Мы оба — как ты понял, военные: любые операции, любые задачи, любые бюджеты. - Он, казалось, примерял на себе текст моей визитки. – Но сегодня мы охраняем клиентов. Вип-клиентов, - уточнил он.
Я заметил, что собеседник тоже «отзеркалил» меня, но виду не подал, вежливо поклонился: Слава, — честно сказал я, - актер, режиссер и (надеюсь) художник.
Мы отошли в угол кафе и сели за столик.
— Вот и отлично, Женя, попробуй для разнообразия улыбаться. Слава, вы согласны держать это дело в тайне?
— Слово пацана. Мы же приличные люди, - усмехнулся я, - или вы хотите услышать какие-то другие слова?
— Независимо от того, беретесь вы за эту работу или нет.
— Независимо от того, придем мы к соглашению или нет. Я думаю, что я честный человек, и если меня не будут пытать, то ваши сведения в полной безопасности.
— Я прекрасно знаю, какое воздействие на мозг могут оказать амфетамины, Слава. Никто не требует от вас невозможного.
— Вадим, — вмешался Женя. — Так нельзя. Нам следует, по крайней мере…
— Жень, заткнись. – Не смотря на явную разницу в возрасте и в статусе, они были в фамильярных отношениях словно на равных: - Слава, мы хотим, чтобы вы сыграли роль одного человека. Причем сделать это необходимо так, чтобы ни одна живая душа — понимаете, НИ ОДНА - не догадалась, о подмене. Согласны вы на такую работу?
Я нахмурился.
— Чтобы согласиться, я должен знать ответы на свои вопросы: что за человек? Расскажите поподробнее.
— К подробностям мы перейдем позже. Грубо говоря, мы хотели бы, чтобы вы побыли двойником одного человека. Достаточно богатого человека. Двойник должен быть очень похожим, чтобы ввести в заблуждение даже людей, хорошо его знающих, не выдать себя перед прессой. Роль не главная, со словами. Не криминал. Вроде того, как руководить подчиненными, сидеть за столом, ходить и не болтать. — Он пристально взглянул на меня, — Ничего незаконного, никаких подписей или работы со счетами. Мы считаем, что надо позвать профессионального актера, чтобы все это выглядело убедительно.
— Нет, —сказал я.
— Но почему? Ведь вы даже не знаете, что от вас требуется и для чего. Если вас мучает совесть, то уверяю вас, что ваши действия не причинят вреда тому человеку, которого вам предстоит сыграть. И вообще чьим-либо законным интересам. Это нужно сделать по соображениям довольно деликатного характера.
— Нет.
— Но почему? Вы же даже не представляете, сколько мы вам заплатим.
— Деньги роли не играют, — уверенно сказал я, не проявляя своего согласия, — Это не мой бизнес. Я же актер, а не двойник.
— Не понимаю. Многие актеры с удовольствием сшибают бабло, появившись вместо кого-то в публичных местах.
— Таких актеров у нас сравнивают с «эскортом», а не с коллегами. Позвольте, я объяснюсь на понятном вам примере. Будете ли вы терпеть, если кто-то другой будет ходить в вашей форме и, совершенно не умея ничего, станет публично называться десантником? Ну как?
— Смотря сколько за это заплатят? — фыркнул Женя.
Быков недовольно взглянул на него.
— Вроде бы, я начинаю понимать вас.
— Для актера важны деньги и признание. Как нормальному человеку – его убеждения. Вы уверены, что можно продать все – вообще?
— Хм-м-м… Хорошо, следовательно, за деньги вы этого делать не станете. Может быть, вас заинтересует что-нибудь другое? А если бы вы знали, что это необходимо, допустим, по идейным соображениям, или что никто другой не смог бы проделать все это лучше, чем вы? У вас наверняка найдутся мотивы, которые будут подкреплены обстоятельствами, - настойчиво уговаривал меня Вадим.
— Не могу пока предположить подобных обстоятельств.
— Мы вам все сейчас объясним.
Женя вскочил со стула.
— Вадим, послушай, нельзя же…
— Женя, отстань, он все равно должен понимать...
— Он все узнает, но не здесь и не сейчас. А ты не имеешь права подвергать опасности всех.
— Я иду на риск сознательно, — Быков снова повернулся ко мне.
Но Женя схватил его за плечо и развернул лицом к себе. — Есть человека, риски места, жучков, провокаций… черт бы тебя побрал, ты дурак?
Вадим высокомерно улыбнулся.
— Пацан, ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы учить меня?
Тот уступать, видимо, не собирался. Подчиненный был моложе начальника лет на 15 лет, выше на пол-головы и тяжелей килограммов на двадцать. Но не смотря на габариты, Женя казался в невыигрышном положении.
Во-первых, поединок — это такой способ вести дела, где рост и вес часто означает, что придется дольше падать и сильней биться об пол.
Во-вторых, в спонтанном поединке двух знакомых людей – младший может не понимать всех границ дозволенного. Хотя и было ясно, что Быков не будет «убивать» своего спутника, но все шло к тому, что Женя сыграет роль боксерской груши.
У меня и в мыслях не было вмешиваться в ссору. Любой человек имеет право сам решать: где, когда и как ему быть ему битым. Я чувствовал, что напряжение возрастает. И вдруг Быков весело расхохотался и хлопнул по Жениному плечу со словами:
— Молодец!
Потом он повернулся ко мне и тихо сказал:
— Извините, нам нужно обсудить один вопрос, Вы не возражаете, если мы оставим вас в одиночестве? Подождете?
Быков взял Женю за руку и вывел на улицу. Алкоголь действовал, мне было почти хорошо, есть расхотелось. Мне было видно профиль одного и лицо другого. Актерское мастерство иногда сопровождается умением читать по губам. Это помогает понимать суфлера в театре. Свободного времени у меня бывало много - и я этому учился. Судя по движениям губ и жестам, Женя говорил примерно следующее: «Ты набитый дурак, этот самодовольный сученыш сдаст нас при первой же возможности.»
Я был так возмущен, пропустил ответ Быкова. Ничего себе «самодовольный». Сознавая что я талантлив, я сердцем чувствовал, что человек я, скорей, скромный.
«Хотя бы привези сюда доктора. Пусть загипнотизирует его, вколите ему порцию успокоительного, фен, мет… привезите его в безопасное место, но не посвящайте его в подробности пока с ним не все ясно, и пока шеф не даст добро.»
Быков: «… сам говорил мне, что мы не можем верить в гипноз и лекарства. Нам нужно его сознательное действие, разумное сотрудничество».
Евгений: «Какое разумное?? Ты посмотри на него. Это петух, а не орел. Да, он примерно того же роста и комплекция и форма головы у него почти такая же, как у Шефа. Но и все! Он не выдержит, сорвется и испортит все дело. Ему не под силу сыграть такую роль — это просто сраный актеришка».
Никогда не чувствовал себя более оскорбленным. Безмолвно я призвал в свидетели Станиславского и Немировича — за поклеп и несправедливое обвинение. Я полировал ногти и делал вид, что спокоен, отметив про себя, что когда мы с Женей познакомимся поближе, я заставлю его трижды поперхнуться по очереди сначала от смеха, потом от плача на протяжении одной минуты. Выждал несколько секунд, затем встал и направился на улицу.
Когда они увидели меня у дверей, то замолчали:
— О-Кей, мужики, я передумал.
Евгений облегченно вздохнул, переспросив:
— Так вы не согласны на эту работу?
— Я имел в виду, что принимаю предложение. И не нужно ничего объяснять. Господин Быков заверил меня, что мне не придется вступать в сделку с совестью — я подумал, что не вижу причин не поверить ему. Ему нужен двойник, но он утверждает, что необходим актер. Какова материальная сторона вопроса? Сколько выходов и на сколько дней я вам нужен?
Евгений поменялся в лице, но ничего не сказал. Я ожидал, что Вадим будет доволен, но вместо этого он оказался обеспокоенным.
— Хорошо, — согласился он, — тогда, Слава, обсудим такие детали. Я не могу точно сказать, в течение какого времени мы будем нуждаться в ваших услугах. Скорей всего несколько дней, скажем, пару недель. Вам предстоит понять роль, перевоплотиться и сыграть свою роль один раз… ну, или два.
— Значит две недели и два выхода? Какова будет длительность этих представлений? Час-два?
— Наверное, меньше, но давайте договоримся на три. Вам достаточно будет двести тысяч в день и еще по двести – за каждый выход?
- Если аванс через два дня, и сложность работы не окажется чрезмерной, то я в вашем распоряжении, - Я немного колебался, так как следовало обсуждать аванс и райдер дольше, но я решил, что сейчас самое правильное время сделать широкий жест.
— Если подробности сейчас не уместны, то давайте не будем об этом. Вне всякого сомнения, что ваша оплата будет соответствовать уровню моего выступления.
— Хорошо, хорошо, — Быков нетерпеливо повернулся к Евгению. — Женя, свяжись с автопарком. Позвони Петру Юричу, скажу, что мы приступаем к его плану. Пусть он синхронизирует со всеми. Слава… —знаком он велел мне идти за ним и прошел в туалет. Там он достал из-за пазухи коробку, которая оказалась набором косметики и спросил:
— Можете ли вы использовать эту хрень по назначению?
Это действительно была «хрень»: дорогой и совершенно не функциональный набор косметики, который впаривают начинающим актерам. Я взглянул на него с недоумением.
— Вы хотите, чтобы я уже перевоплощение? Вы что – даже не дадите мне времени на изучение… «образца»?
—Нет-нет! Я прошу вас изменить внешность, чтобы никто не узнал вас, пока мы доберемся на место.
Я отшутился, что быть узнаваемым публикой — это ноша, которую вынуждены носить все актеры. И спросил, как именно мне следует выглядеть.
— Ну тогда измените свою рожу так, что вы вас никто не узнал, — хохотнул он и вышел.
Я тяжело вздохнул и стал перебирать хлам, который Вадим считал орудием моей работы: жирный крем, подходящий для клоуна, резиновые капы под губы, парик не естественного цвета. Настоящий художник ведь может творить чудеса даже с помощью своего гения. Я смотрел на свое отражение в зеркале, и углубился в творческие размышления.
Существует несколько способов поменять лицо так, чтобы не быть узнанным. Самый простой — это отвлечь от лица внимание. Оденьте человека в форму, и его почти никто не узнает. Смогли бы вы, к примеру, вспомнить лицо последнего встреченного полицейского? Или смогли бы вы узнать его, переодетым в штатское? Это не обязательно о форме. В актерском мастерстве это называется метод привлечения внимания к одной черте: на фигуре или лице. Приделайте человеку огромный нос, да еще «украсьте» его бородавкой; нескромный человек уставится только на этот нос, воспитанный человек отвернется… И никто из них не запомнит вашего лица.
Здесь задача была другой. Работодатель хотел, чтобы меня не заметили. А не наоборот запомнили – из-за уродства. Стать заметным несравненно проще, чем оказаться незаметным. Мне необходимо было что-то такое, чтобы заиметь самое обычное лицо, не подлежащее запоминанию. К несчастью, у меня слишком аристократические черты лица — большое неудобство для характерного актера. Как говаривал мой отец: «Слава, уж больно ты симпатичный! Если ты не перестанешь лениться и не научишься нашему делу, то придется тебе, полжизни болтаться в студентах, а остаток жизни прозябать официантом. «Тупица» и «Красавчик» — два наиболее оскорбительных понятия в любом деле. А ты являешься сразу и тем – и другим».
Мой покойный папаша был своеобразным практикующим психологом, и был уверен, что регулярная терапия седалищной плоскости изделиями из кожезаменителя — полезно способствуют оттоку лишней крови из малолетних мозгов. Конечно, эта теория была чистой любительщиной, но она неплохо действует: когда в 17 лет я окончил школу и ушел во взрослую жизнь, я мог на ровном месте устроить получасовую импровизацию.
Я оставался в задумчивости, когда Быков вновь заглянул в комнату.
— Твою мать! — пробормотал он. — Ты даже не начинал?
Я холодно взглянул на него: «Маску не надевают сверху. В нее входят изнутри».
— Черт с ней с этой маской и откуда в нее лезть! — Он глянул на часы. — У вас осталось пять минут. Если вы не сделаете что-то с собой, нам придется положиться на удачу.
Конечно, я предпочел бы больше времени, но в быстрой трансформации я что-то понимаю:.
— Стойте, где стоите, — бросил я, — пара секунд – и я буду готов.
Я быстро надел на себя образ чеховского Фирса, старого опустившегося слуги, роль которого играют пенсионеры и который выглядит в пьесе свершено незаметно. Два быстрых мазка для придания безвольности очертаниям щек от краев носа к уголкам рта. Легкие тени под глаза — намек на мешки. Землистого цвета грим на лоб. Процедура заняла не больше пяти секунд, я мог бы сделать это даже во сне.
Я развернулся лицом к Вадиму и тот ахнул:
— Ничего себе! Как так??
Я остался усталым Фирсом, даже не улыбнувшись в ответ.
Человек со стороны не может понять, что грим актеру совсем не нужен. Конечно, он немного облегчает дело, но я использовал его только потому, что этот дилетант ждал этого. Не посвященный в тонкости профессии - естественно считает, что искусство перевоплощения заключается в гриме и пудре, а не в соответствии характеру.
Он все продолжал таращиться на меня.
— Послушайте, — сказал он наконец, — а не могли бы вы сделать что-нибудь в этом роде со мной? Только быстро?
Я готов был отшутиться, но представил, что это испытание моих умений в полевых условиях. Я уже собрался вывалить на него несколько глубокомысленных сентенций, во что его можно перевоплотить, но потом понял, что лучше при военном и командире не показывать своих сомнений.
— Вы хотите, чтобы вас не узнали? — спросил я.
— Вот, вот! Нельзя ли меня как-нибудь перекроить или приделать фальшивый нос или что-нибудь в этом духе?
Я покачал головой.
— Чтобы вы не делали с собой при помощи грима, вы все равно будете выглядеть как ребенок, переодетый для маскарада. Ведь вы не умеете играть, да и возраст у вас уже не тот. Нет, лицо ваше мы трогать не будем.
— Как? Ведь если мне одеть очки, привесить шнобель…
— Нет, уверяю вас, что такой нос только привлечет к себе внимание. Устроит вас, если кто -нибудь из знакомых, увидев вас, скажет: «Да, этот парень здорово напоминает Быкова. Конечно, это не Вадим, но здорово похож, а?
— Думаю, да. Особенно, если он уверен, что это не я. Предполагается, что я сейчас... в провинции… в общем, сейчас меня в Москве нет.
— Лучше по другому: любой человек будет убежден, что это не вы, если мы изменим вашу походку. Она — самая характерная ваша черта. Когда вы будете ходить иначе, то никто просто и не подумает, что это вы — и решит, что перед ним просто здоровый шкаф, который немного смахивает на другой здоровый шкаф.
— О'кей, покажите мне, как надо ходить.
— Нет, этому вы не научитесь. Мне придется вынудить вас ходить как надо.
— Что значит «вынудить»?
— Мы насыплем в носки туфель несколько мелких камешков, или положим в носок туфель по полсалфетки. Это заставит вас при ходьбе больше опираться на пятки и отказаться от скользящей походки. М-м-м… Можно зажать сзади рубашку парой скрепок. Вы станете более зажатым и перестанете разворачивать плечи. Думаю, этого хватит.
— И вы думаете, что меня не узнают только потому что я буду ходить по другому?
— Конечно. Ваши знакомые не смогут понять, почему они уверены, что это не вы, но подсознание поставит это вне всяких сомнений. Конечно, я подправлю вам и лицо, но только чтобы вы чувствовали себя уверенней, но это необязательно.
Мы вернулись в зал. Я уже был Фирсом. Женя разговаривал с кем-то по телефону; он поднял глаза, увидел меня, у него отвалилась челюсть. Пулей вскочив из-за стола, он резко спросил:
— Кто этот тип? И куда делся актер?
На меня он взглянул только раз, и больше смотреть не удосужился. Фирс такой старый, усталый, больной и невзрачный человек, что на него и смотреть не хочется.
— Какой актер? — отозвался я ровным бесцветным голосом. Женя снова взглянул на меня. Взглянув, он начал было отворачиваться, но тут до него дошло, как я одет. Быков рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— А ты говорил, что он не сможет играть. Выходим.
Продолжение - https://radmirkilmatov.livejournal.com/296076.html
Перспективы у меня были, откровенно говоря, никудышные. Четыре месяца я сидел без работы и не мог дозвониться ни до каких агентов. «Не-сезон», - если брали трубку, отвечали мне.
Этот «не сезон» был постоянно. Их автоответчики записывали мои сообщения, но никто не перезванивал. Агенты или сдохли или не хотели звонить, рынок действительно был в мертвом состоянии или (что наверно еще хуже) таковы были мои шансы на нем... Если еще месяц у меня не будет работы и денег для поддержания своего бренного существования, мне придется пересдавать часть жилья – таким же приезжим. Как же низко упали акции моего «ИП»!
В то утро я втянулся в авантюру, заработать хотя бы курьером. Случайные знакомые предложили доставить пакет по адресу. С утра созвонился, подтвердили, что надо. Пришел в офисный центр, выписал пропуск, зашел внутрь... Взял пакет, положил за пазуху, подхожу к двери.
Вдруг - громкий треск: передо мной вылетает входная дверь.
Врывается несколько автоматчиков в камуфляже:
«Руки вверх, лицом к стене, ноги на ширину плеч…»
Последний из вбежавших, глядя на меня и хозяина кабинета – орет:
«Наконец-то! Не отвертитесь, суки!»
Первая мысль была про нереальность происходящего:
«Нет, это не я… Это кино… сюрреализм, паранойя, сон...»
Стоя лицом к стене, я закрыл глаза, представил, что я сейчас дома…
проснусь и это будет сном…
глубоко вдохнул …
открываю глаза – передо мной те же стены и автоматчики…
В голове две мысли, я понял, что было в пакете, и вторая: «влип». Как ни действовать - выхода нет. В таких ситуациях не бывает случайных людей, мной просто дополнят статистику.
Я стоял в коридоре несколько минут, поставив руки на стену, пока одетые в хаки мужики бегали с автоматами по офису, у всех адреналин через край. Для них ловить таких как я – часть жизни. Они думают о таких, как я, ищут таких, как я... Тот случай, когда было совсем не приятно ощущать себя чьим-то идеалом… наверно, девушки испытывают похожие мысли рядом с маньяками…
И пусть охота была не за мной, но с «пакетом» за пазухой – я был сразу товар и обвиняемый… да еще и ценный свидетель, потому что те знакомые, которые предложили накануне заработать, могут стоить еще больше…
Новым хозяином офиса и моего будущего – оказался Полковник из управления по… «Хана тебе, сука!» – несколько раз представился он сотрудникам офиса, пока некоторые как я, стояли лицом к стене, другие лежали ничком на полу…
«Кто-такой- что-здесь делаешь?» – повернувшись, орет на меня один из автоматчиков.
Первое правило: надо самому поверить в свою версию: я здесь случайный человек: не виноват … и тоже пострадал. Офис большой. Любой мог оказаться здесь случайно. Тихо и четко отвечаю: «На работу, по объявлению, устраиваться, институт закончил, похоже – не туда пришел?… Лучше не надо?» – сам уже спрашиваю человека в камуфляже.
От неожиданности тот развернул меня и уставился, глядя в глаза. Я зеркалю его «быковатую» позу и начинаю говорить, отрывисто и похрипывая, как он: «Пришел – позвонили, на работу, предложили, институт заканчиваю, сказали, нужен… бухгалтер». Лепечу первое из того, что приходит в голову.
«Зеркалить» удается – хищник перестает видеть во мне свою жертву.
«Давно здесь?»,
«Пятнадцать минут… собеседование… сказали подождать в коридоре, пока не закончат» - и стал рассказывать ту же легенду - по новой, показывая волнение, ускоряя речь, добавляя малозначащие детали.
«Работу они закончили… пи@а… им пришла», - еще раз пошутил полковник.
«А вам самим бухгалтеры не нужны?» -
«Мы же опера…» -
«Ну так лучше работать на государственную мафию, чем на бандитов» – киваю на начальника офиса… «работать умею, работа нужна …», добавляю нотки разочарования в голосе.
Со словами «Что за х@йня», – полковник терял ко мне интерес, подошел автоматчик в хаки. Похлопал ладонями по моей куртке снаружи, изнутри. Ничего не нашел: помогая расстегивать куртку я незаметно сдвинул пакет в рукав.
Налетчики стали потрошили других, я стоял сбоку, стараясь не нарываться.
Полковник не ответил, а я вздохнул, чтобы вокруг еще больше прониклись скорбью момента - и пошел к двери, где стоял еще один автоматчик. Я стал расстегиваться перед ним, предлагая себя обыскивать, незаметно толкая пакет еще глубже в рукав… Снимать куртку не стал. Не выпуская оружие, автоматчик неохотно хлопал меня по бокам. Подняв руки, я повторял «легенду», неловко поеживаясь из-за этих похлопываний.
Обыск закончился, почти не начавшись.
Грустно глядя в глаза полковника – тихо спрашиваю у него: «здесь уже работы не будет»? Тот ухмыляется и глумится: «если будет, то в следующий раз тебя заберем». -
«Мне идти или ждать?» - Спрашиваю у него же.
«Сиди. У нас понятых нет.»
Посидел полчаса, подписал протокол...
ушел…
Оказавшись на улице, я прошел квартал, по-незаметному сбросил пакет в кусты около автобусной остановки, запомнил место – и перевел дух…
Искусство пеших прогулок по городу сегодня уже почти утрачено, но со студенческих лет я владею им в совершенстве. За четверть часа я смог привести мысли в порядок. Я не считаю себя дураком, и прекрасно понимал, что могу оказаться замешанным в чем-то скрытом, незаконном или даже опасном, а может быть, и то и другое сразу, и не только. Конечно, меня не очень волновала законность, но так вляпаться в подобное положение – и случайно…
Теперь я сидел в небольшой кафешке, размышляя о превратностях судьбы. Денег как не было, так и не появилось, меня все еще трясло. Был повод для радости, и отчаянно хотелось выпить. Но пить при моем бюджете сейчас – означало остаться на день без еды.
Меня заинтересовал вошедший в кафе человек. Он был одет в гражданское, явно старался не привлекать к себе внимание, но выправка у него была слишком похожа на военную, а манеры – слишком властные.
Мне приходилось пробоваться на подобные роли, я искоса смотрел на него и, казалось, узнавал свой типаж: сама профессия требует, чтобы его считали королем, а всех вокруг - валенками. Слишком спортивен, широковат для гражданского в плечах. Походка, «стойка», движения рук… все манеры говорили об избыточной уверенности в себе. И все вместе это указывало на особый образ жизни человека.
Естественно, держа эти мысли при себе, я проследил, что он заказал, и обернувшись к стойке, взял то же самое. Если это поможет разговорить будущего собутыльника, из него можно вытянуть кредит. ГБ-шники описывают так «рапорт» при вербовке. Я ждал, что мой будущий собеседник будет парнем не большого ума, чтобы попасться на подобный развод.
— За купол, что над головой! — сказал я собеседнику, «чокаясь» с ним в воздух. Вместо того, чтобы ответить похожую чушь, он окинул меня взглядом, слабо улыбнулся и негромко сказал:
— Наверно, хороший тост, но не по адресу. Не мое.
У меня была возможность придержать язык. Однако контакт установился, и дальше мной двигали отсутствие других дел, пустой кошелек и целесообразность «занять» у случайного знакомого:
— Не надо трахать мозги, брат, — ответил я, не выходя из «рапорта». — Если у тебя гражданское прошлое, то я балерина... Спорим, что на Северном Кавказе, ты прожил больше года, — оценив его не юный возраст, усмехнулся я.
— Ты…, потише, — вполголоса выругался он. — Почему ты так уверен, что я оттуда? Мы ведь не знакомы?
— За кого ты хочешь себя выдать, — усмехнулся я. — Ты же выдал себя, как только вошел.
Он что-то пробормотал вполголоса и спросил: Как?
— Не переживай. Вряд ли это кто-то еще мог заметить. Просто я вижу вещи, на которые люди обычно не обращают внимания, — уверенным жестом я сунул ему под нос свою визитку. Владислав Бушуев. Актер театра, постановщик. Этакий «Великий Слава»: несколько эпизодов, реклама, тамада, развлекательные программы, свадьбы, корпоративы, анимация, сценарии…
— Кажется, понимаю, — Он положил карточку в карман и тихо продолжил, - но чем мое поведение отличается от нормального?
— Я покажу, — сказал я. — Сейчас я пройду к двери так, как ходят нормальные люди, а обратно вернусь так, как ходишь ты. Сразу увидишь. Я отошел и, развернувшись, пошел обратно, сильно утрируя его манеры, чтобы даже нетренированный взгляд мог заметить разницу. Ноги ступали на пол, хоть и уверенно, но мягко и словно осторожно, как бы нащупывая пол. Тело чуть наклонил вперед, задницу чуть отклячил назад, руки вытянул немного вперед, при ходьбе не касаясь ими тела — словно им было непривычно ничего не нести, и в любой момент я был готов схватиться за что-нибудь, чтобы удержать равновесие.
Был еще с десяток деталей, которые сложно описать словами: короче, чтобы так ходить, нужно жить другой жизнью, с расслабленным, одновременно напряженным телом и бессознательным балансированием. Подобное приходит только с годами службы, часто в воздухе или при морской качке. Офисный планктон, которым заполнены города, простые горожане, держатся совсем иначе, чем те, кого подстерегают опасность и неожиданности. Глазами показывая ему на «акценты», я повторял его движения...
«Химия» между нами становилась все более осязаемой, что делало потенциальный займ более реальным и крупным.
— Ты понял, что я имел в виду? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Кажется да, — хмуро согласился он. — Неужели я и правду хожу так?
— Да.
— Хм-м-м… у тебя можно взять пару уроков? – неожиданно он сам пошел навстречу.
— Ну не самый плохой вариант, — шутя согласился я.
Он помолчал, продолжая разглядывать стакан, попытался начать разговор, но его междометия быстро закончились, словно он менял программу. Он кивнул бармену наполнить наши стаканы. Залпом выпил свою порцию, расплатился за все, проворно соскользнул со стула.
— Подожди, вернусь, — быстро сказал он, пошел той же «характерной» походкой к дверям - и вышел наружу.
После того, как он заказал мне выпивку, отказать не было причин. Да, честно говоря, он заинтересовал меня. Он даже понравился мне, несмотря на то, что наше знакомство длилось не более десяти минут. И я собирался… хм… говоря деликатно, облегчить его карманы. Казалось, что он был из приятного типа туповатых верзил, которых уважают друзья и обожают бабы.
Несколько минут я сидел, вертя в руке почти пустой стакан, занятый предположениями, что могло случиться с моим собеседником. У меня были основания предполагать, что получится достаточно «симпатико», чтобы его гостеприимство превзошло размер выпивки и обеда и обломилось в денежный займ. Хотя я предпочитаю говорить «заработок». Ибо есть займы, которые даются по собственной инициативе, и подразумевают, что забирать их никто не собирается.
Он вернулся за стойку не один.
— Вы заставляете себя ждать, — заметил я.
— Как мог, — отозвался он … Второй человек был больше, крупней и еще «характерней», чем мой первый знакомый… я мысленно определил его как еще одного десантника. Я вопросительно взглянул на первого, ожидая, что мне представят незнакомца, но представления не последовало. Разводить на деньги человека, когда рядом с вами есть кто-то третий – дело намного более тяжелое. Но с другой стороны, как раз, следовало менять тактику, поскольку у них явно возник ко мне свой интерес.
— У нас к Вам дело, - произнес старый знакомый.
— К вашим услугам, – улыбнулся я.
Второй подошедший замешкался:
— Прежде всего, я хочу, чтобы вы поклялись даже во сне никогда не упоминать об этой работе.
— Если моего нормального слова недостаточно, то зачем какие-то другие мои клятвы?
Я обернулся к старому знакомому:
— Мы, кажется, с вами так и не представились. Меня зовут Слава.
Он взглянул на меня и отвернулся.
— Имена не так важны.
— Да ну? — удивился я: — мой отец, умнейший человек, давным-давно, взял с меня слово никогда не делать трех вещей: ни с чем никогда не смешивать водку, не напиваться в хлам в незнакомой компании и никогда не иметь дела с человеком, который не хочет назвать свое имя. Счастливо оставаться, господа, — я пошел к двери.
— Подождите! — услышал я и остановился, — Вы совершенно правы, — продолжал он. — Меня зовут…
— Босс!
— Оставь, Женя. Меня зовут Вадим. Вадим Быков. А это – Женя Бонд. Бондаренко. Мы оба — как ты понял, военные: любые операции, любые задачи, любые бюджеты. - Он, казалось, примерял на себе текст моей визитки. – Но сегодня мы охраняем клиентов. Вип-клиентов, - уточнил он.
Я заметил, что собеседник тоже «отзеркалил» меня, но виду не подал, вежливо поклонился: Слава, — честно сказал я, - актер, режиссер и (надеюсь) художник.
Мы отошли в угол кафе и сели за столик.
— Вот и отлично, Женя, попробуй для разнообразия улыбаться. Слава, вы согласны держать это дело в тайне?
— Слово пацана. Мы же приличные люди, - усмехнулся я, - или вы хотите услышать какие-то другие слова?
— Независимо от того, беретесь вы за эту работу или нет.
— Независимо от того, придем мы к соглашению или нет. Я думаю, что я честный человек, и если меня не будут пытать, то ваши сведения в полной безопасности.
— Я прекрасно знаю, какое воздействие на мозг могут оказать амфетамины, Слава. Никто не требует от вас невозможного.
— Вадим, — вмешался Женя. — Так нельзя. Нам следует, по крайней мере…
— Жень, заткнись. – Не смотря на явную разницу в возрасте и в статусе, они были в фамильярных отношениях словно на равных: - Слава, мы хотим, чтобы вы сыграли роль одного человека. Причем сделать это необходимо так, чтобы ни одна живая душа — понимаете, НИ ОДНА - не догадалась, о подмене. Согласны вы на такую работу?
Я нахмурился.
— Чтобы согласиться, я должен знать ответы на свои вопросы: что за человек? Расскажите поподробнее.
— К подробностям мы перейдем позже. Грубо говоря, мы хотели бы, чтобы вы побыли двойником одного человека. Достаточно богатого человека. Двойник должен быть очень похожим, чтобы ввести в заблуждение даже людей, хорошо его знающих, не выдать себя перед прессой. Роль не главная, со словами. Не криминал. Вроде того, как руководить подчиненными, сидеть за столом, ходить и не болтать. — Он пристально взглянул на меня, — Ничего незаконного, никаких подписей или работы со счетами. Мы считаем, что надо позвать профессионального актера, чтобы все это выглядело убедительно.
— Нет, —сказал я.
— Но почему? Ведь вы даже не знаете, что от вас требуется и для чего. Если вас мучает совесть, то уверяю вас, что ваши действия не причинят вреда тому человеку, которого вам предстоит сыграть. И вообще чьим-либо законным интересам. Это нужно сделать по соображениям довольно деликатного характера.
— Нет.
— Но почему? Вы же даже не представляете, сколько мы вам заплатим.
— Деньги роли не играют, — уверенно сказал я, не проявляя своего согласия, — Это не мой бизнес. Я же актер, а не двойник.
— Не понимаю. Многие актеры с удовольствием сшибают бабло, появившись вместо кого-то в публичных местах.
— Таких актеров у нас сравнивают с «эскортом», а не с коллегами. Позвольте, я объяснюсь на понятном вам примере. Будете ли вы терпеть, если кто-то другой будет ходить в вашей форме и, совершенно не умея ничего, станет публично называться десантником? Ну как?
— Смотря сколько за это заплатят? — фыркнул Женя.
Быков недовольно взглянул на него.
— Вроде бы, я начинаю понимать вас.
— Для актера важны деньги и признание. Как нормальному человеку – его убеждения. Вы уверены, что можно продать все – вообще?
— Хм-м-м… Хорошо, следовательно, за деньги вы этого делать не станете. Может быть, вас заинтересует что-нибудь другое? А если бы вы знали, что это необходимо, допустим, по идейным соображениям, или что никто другой не смог бы проделать все это лучше, чем вы? У вас наверняка найдутся мотивы, которые будут подкреплены обстоятельствами, - настойчиво уговаривал меня Вадим.
— Не могу пока предположить подобных обстоятельств.
— Мы вам все сейчас объясним.
Женя вскочил со стула.
— Вадим, послушай, нельзя же…
— Женя, отстань, он все равно должен понимать...
— Он все узнает, но не здесь и не сейчас. А ты не имеешь права подвергать опасности всех.
— Я иду на риск сознательно, — Быков снова повернулся ко мне.
Но Женя схватил его за плечо и развернул лицом к себе. — Есть человека, риски места, жучков, провокаций… черт бы тебя побрал, ты дурак?
Вадим высокомерно улыбнулся.
— Пацан, ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы учить меня?
Тот уступать, видимо, не собирался. Подчиненный был моложе начальника лет на 15 лет, выше на пол-головы и тяжелей килограммов на двадцать. Но не смотря на габариты, Женя казался в невыигрышном положении.
Во-первых, поединок — это такой способ вести дела, где рост и вес часто означает, что придется дольше падать и сильней биться об пол.
Во-вторых, в спонтанном поединке двух знакомых людей – младший может не понимать всех границ дозволенного. Хотя и было ясно, что Быков не будет «убивать» своего спутника, но все шло к тому, что Женя сыграет роль боксерской груши.
У меня и в мыслях не было вмешиваться в ссору. Любой человек имеет право сам решать: где, когда и как ему быть ему битым. Я чувствовал, что напряжение возрастает. И вдруг Быков весело расхохотался и хлопнул по Жениному плечу со словами:
— Молодец!
Потом он повернулся ко мне и тихо сказал:
— Извините, нам нужно обсудить один вопрос, Вы не возражаете, если мы оставим вас в одиночестве? Подождете?
Быков взял Женю за руку и вывел на улицу. Алкоголь действовал, мне было почти хорошо, есть расхотелось. Мне было видно профиль одного и лицо другого. Актерское мастерство иногда сопровождается умением читать по губам. Это помогает понимать суфлера в театре. Свободного времени у меня бывало много - и я этому учился. Судя по движениям губ и жестам, Женя говорил примерно следующее: «Ты набитый дурак, этот самодовольный сученыш сдаст нас при первой же возможности.»
Я был так возмущен, пропустил ответ Быкова. Ничего себе «самодовольный». Сознавая что я талантлив, я сердцем чувствовал, что человек я, скорей, скромный.
«Хотя бы привези сюда доктора. Пусть загипнотизирует его, вколите ему порцию успокоительного, фен, мет… привезите его в безопасное место, но не посвящайте его в подробности пока с ним не все ясно, и пока шеф не даст добро.»
Быков: «… сам говорил мне, что мы не можем верить в гипноз и лекарства. Нам нужно его сознательное действие, разумное сотрудничество».
Евгений: «Какое разумное?? Ты посмотри на него. Это петух, а не орел. Да, он примерно того же роста и комплекция и форма головы у него почти такая же, как у Шефа. Но и все! Он не выдержит, сорвется и испортит все дело. Ему не под силу сыграть такую роль — это просто сраный актеришка».
Никогда не чувствовал себя более оскорбленным. Безмолвно я призвал в свидетели Станиславского и Немировича — за поклеп и несправедливое обвинение. Я полировал ногти и делал вид, что спокоен, отметив про себя, что когда мы с Женей познакомимся поближе, я заставлю его трижды поперхнуться по очереди сначала от смеха, потом от плача на протяжении одной минуты. Выждал несколько секунд, затем встал и направился на улицу.
Когда они увидели меня у дверей, то замолчали:
— О-Кей, мужики, я передумал.
Евгений облегченно вздохнул, переспросив:
— Так вы не согласны на эту работу?
— Я имел в виду, что принимаю предложение. И не нужно ничего объяснять. Господин Быков заверил меня, что мне не придется вступать в сделку с совестью — я подумал, что не вижу причин не поверить ему. Ему нужен двойник, но он утверждает, что необходим актер. Какова материальная сторона вопроса? Сколько выходов и на сколько дней я вам нужен?
Евгений поменялся в лице, но ничего не сказал. Я ожидал, что Вадим будет доволен, но вместо этого он оказался обеспокоенным.
— Хорошо, — согласился он, — тогда, Слава, обсудим такие детали. Я не могу точно сказать, в течение какого времени мы будем нуждаться в ваших услугах. Скорей всего несколько дней, скажем, пару недель. Вам предстоит понять роль, перевоплотиться и сыграть свою роль один раз… ну, или два.
— Значит две недели и два выхода? Какова будет длительность этих представлений? Час-два?
— Наверное, меньше, но давайте договоримся на три. Вам достаточно будет двести тысяч в день и еще по двести – за каждый выход?
- Если аванс через два дня, и сложность работы не окажется чрезмерной, то я в вашем распоряжении, - Я немного колебался, так как следовало обсуждать аванс и райдер дольше, но я решил, что сейчас самое правильное время сделать широкий жест.
— Если подробности сейчас не уместны, то давайте не будем об этом. Вне всякого сомнения, что ваша оплата будет соответствовать уровню моего выступления.
— Хорошо, хорошо, — Быков нетерпеливо повернулся к Евгению. — Женя, свяжись с автопарком. Позвони Петру Юричу, скажу, что мы приступаем к его плану. Пусть он синхронизирует со всеми. Слава… —знаком он велел мне идти за ним и прошел в туалет. Там он достал из-за пазухи коробку, которая оказалась набором косметики и спросил:
— Можете ли вы использовать эту хрень по назначению?
Это действительно была «хрень»: дорогой и совершенно не функциональный набор косметики, который впаривают начинающим актерам. Я взглянул на него с недоумением.
— Вы хотите, чтобы я уже перевоплощение? Вы что – даже не дадите мне времени на изучение… «образца»?
—Нет-нет! Я прошу вас изменить внешность, чтобы никто не узнал вас, пока мы доберемся на место.
Я отшутился, что быть узнаваемым публикой — это ноша, которую вынуждены носить все актеры. И спросил, как именно мне следует выглядеть.
— Ну тогда измените свою рожу так, что вы вас никто не узнал, — хохотнул он и вышел.
Я тяжело вздохнул и стал перебирать хлам, который Вадим считал орудием моей работы: жирный крем, подходящий для клоуна, резиновые капы под губы, парик не естественного цвета. Настоящий художник ведь может творить чудеса даже с помощью своего гения. Я смотрел на свое отражение в зеркале, и углубился в творческие размышления.
Существует несколько способов поменять лицо так, чтобы не быть узнанным. Самый простой — это отвлечь от лица внимание. Оденьте человека в форму, и его почти никто не узнает. Смогли бы вы, к примеру, вспомнить лицо последнего встреченного полицейского? Или смогли бы вы узнать его, переодетым в штатское? Это не обязательно о форме. В актерском мастерстве это называется метод привлечения внимания к одной черте: на фигуре или лице. Приделайте человеку огромный нос, да еще «украсьте» его бородавкой; нескромный человек уставится только на этот нос, воспитанный человек отвернется… И никто из них не запомнит вашего лица.
Здесь задача была другой. Работодатель хотел, чтобы меня не заметили. А не наоборот запомнили – из-за уродства. Стать заметным несравненно проще, чем оказаться незаметным. Мне необходимо было что-то такое, чтобы заиметь самое обычное лицо, не подлежащее запоминанию. К несчастью, у меня слишком аристократические черты лица — большое неудобство для характерного актера. Как говаривал мой отец: «Слава, уж больно ты симпатичный! Если ты не перестанешь лениться и не научишься нашему делу, то придется тебе, полжизни болтаться в студентах, а остаток жизни прозябать официантом. «Тупица» и «Красавчик» — два наиболее оскорбительных понятия в любом деле. А ты являешься сразу и тем – и другим».
Мой покойный папаша был своеобразным практикующим психологом, и был уверен, что регулярная терапия седалищной плоскости изделиями из кожезаменителя — полезно способствуют оттоку лишней крови из малолетних мозгов. Конечно, эта теория была чистой любительщиной, но она неплохо действует: когда в 17 лет я окончил школу и ушел во взрослую жизнь, я мог на ровном месте устроить получасовую импровизацию.
Я оставался в задумчивости, когда Быков вновь заглянул в комнату.
— Твою мать! — пробормотал он. — Ты даже не начинал?
Я холодно взглянул на него: «Маску не надевают сверху. В нее входят изнутри».
— Черт с ней с этой маской и откуда в нее лезть! — Он глянул на часы. — У вас осталось пять минут. Если вы не сделаете что-то с собой, нам придется положиться на удачу.
Конечно, я предпочел бы больше времени, но в быстрой трансформации я что-то понимаю:.
— Стойте, где стоите, — бросил я, — пара секунд – и я буду готов.
Я быстро надел на себя образ чеховского Фирса, старого опустившегося слуги, роль которого играют пенсионеры и который выглядит в пьесе свершено незаметно. Два быстрых мазка для придания безвольности очертаниям щек от краев носа к уголкам рта. Легкие тени под глаза — намек на мешки. Землистого цвета грим на лоб. Процедура заняла не больше пяти секунд, я мог бы сделать это даже во сне.
Я развернулся лицом к Вадиму и тот ахнул:
— Ничего себе! Как так??
Я остался усталым Фирсом, даже не улыбнувшись в ответ.
Человек со стороны не может понять, что грим актеру совсем не нужен. Конечно, он немного облегчает дело, но я использовал его только потому, что этот дилетант ждал этого. Не посвященный в тонкости профессии - естественно считает, что искусство перевоплощения заключается в гриме и пудре, а не в соответствии характеру.
Он все продолжал таращиться на меня.
— Послушайте, — сказал он наконец, — а не могли бы вы сделать что-нибудь в этом роде со мной? Только быстро?
Я готов был отшутиться, но представил, что это испытание моих умений в полевых условиях. Я уже собрался вывалить на него несколько глубокомысленных сентенций, во что его можно перевоплотить, но потом понял, что лучше при военном и командире не показывать своих сомнений.
— Вы хотите, чтобы вас не узнали? — спросил я.
— Вот, вот! Нельзя ли меня как-нибудь перекроить или приделать фальшивый нос или что-нибудь в этом духе?
Я покачал головой.
— Чтобы вы не делали с собой при помощи грима, вы все равно будете выглядеть как ребенок, переодетый для маскарада. Ведь вы не умеете играть, да и возраст у вас уже не тот. Нет, лицо ваше мы трогать не будем.
— Как? Ведь если мне одеть очки, привесить шнобель…
— Нет, уверяю вас, что такой нос только привлечет к себе внимание. Устроит вас, если кто -нибудь из знакомых, увидев вас, скажет: «Да, этот парень здорово напоминает Быкова. Конечно, это не Вадим, но здорово похож, а?
— Думаю, да. Особенно, если он уверен, что это не я. Предполагается, что я сейчас... в провинции… в общем, сейчас меня в Москве нет.
— Лучше по другому: любой человек будет убежден, что это не вы, если мы изменим вашу походку. Она — самая характерная ваша черта. Когда вы будете ходить иначе, то никто просто и не подумает, что это вы — и решит, что перед ним просто здоровый шкаф, который немного смахивает на другой здоровый шкаф.
— О'кей, покажите мне, как надо ходить.
— Нет, этому вы не научитесь. Мне придется вынудить вас ходить как надо.
— Что значит «вынудить»?
— Мы насыплем в носки туфель несколько мелких камешков, или положим в носок туфель по полсалфетки. Это заставит вас при ходьбе больше опираться на пятки и отказаться от скользящей походки. М-м-м… Можно зажать сзади рубашку парой скрепок. Вы станете более зажатым и перестанете разворачивать плечи. Думаю, этого хватит.
— И вы думаете, что меня не узнают только потому что я буду ходить по другому?
— Конечно. Ваши знакомые не смогут понять, почему они уверены, что это не вы, но подсознание поставит это вне всяких сомнений. Конечно, я подправлю вам и лицо, но только чтобы вы чувствовали себя уверенней, но это необязательно.
Мы вернулись в зал. Я уже был Фирсом. Женя разговаривал с кем-то по телефону; он поднял глаза, увидел меня, у него отвалилась челюсть. Пулей вскочив из-за стола, он резко спросил:
— Кто этот тип? И куда делся актер?
На меня он взглянул только раз, и больше смотреть не удосужился. Фирс такой старый, усталый, больной и невзрачный человек, что на него и смотреть не хочется.
— Какой актер? — отозвался я ровным бесцветным голосом. Женя снова взглянул на меня. Взглянув, он начал было отворачиваться, но тут до него дошло, как я одет. Быков рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— А ты говорил, что он не сможет играть. Выходим.
Продолжение - https://radmirkilmatov.livejournal.com/296076.html