В какой исторической реальности мы живём? (radmirkilmatov) wrote,
В какой исторической реальности мы живём?
radmirkilmatov

Category:

Антидот. Глава 4. Что было между мировыми войнами на самом деле?

Оглавление - http://radmirkilmatov.livejournal.com/74440.html

В серьезной исторической литературе мало книг, описывающих период 1920-1930 между мировыми войнами. При этом есть такая "странность". Нет книг, которые бы описывали этот период - сквозняком:
- хроники первой мировой войны заканчиваются установлением послевоенного мира.
- хроники послевоенного времени заканчиваются экономическим кризисом (1929)
- есть немного книг про то, как выходили из кризиса.
- историю Второй мировой войны начинают с предвоенного кризиса конца 1930-х.

Сквозной анализ этого времени встретить сложно. В Исторической науке очень высока степень локальной специализации: только в определенном месте и в определенное время. Каждая страна является объектом пристального внимания только местных историков. Истории европейских стран практически никогда не рассматривались вместе. И две мировые войны, как правило рассматриваются тоже по отдельности. В исторической науке практически отсутствует сведение разных оценок и версий воедино. А на «стыке» разных мнений много странного... и интересного.

Историки не обращают внимания, что Первая мировая война закончилась гражданскими войнами – практически во всех странах Европы. И соответственно - не делают выводов из этой странности.

Во время всех этих гражданских войн имеют место голод, разруха, уничтожение коммуникаций и традиционного уклада жизни. Прошли опустошительные эпидемии под разными названиями «грипп/ испанка/ тиф», которые «проредили» население. Представители старшего поколения, прежние элиты, ключевые деятели науки и культуры — уступили место новой культуре, более молодой.

Не просто распалось несколько Империй, но произошло обновление, перезагрузка и смена элиты и культуры. Имели место катастрофические темпы инфляции, обвала экономики, полная смена правительств и государственных институтов.

Параллельно получили активное распространение культурные «сублиманты» (или если так можно выразиться элементы культуры «нового времени»), кино и радио. На невиданный уровень встала «масс-культура». Социальные лифты гражданской войны подняли к управлению странами и народами новых лидеров, в основном, опиравшихся на харизму, на свою публичность, на власть над массами.

Мы привыкли видеть в событиях 1920-30 разные кризисы, разные страны и разные десятилетия. Но это лишь привычка. Когда человек привык смотреть на события определенным образом, он собирает многочисленные факты — в определенную конструкцию... И не замечает, казалось бы, очевидного...



Однако - существует огромное число фактов, подтверждающих то, что разные кризисы – это разные взгляды/ разных поколений – на одну и ту же историю. Почему их оказалось так много, что этих точек зрения хватило на то, чтобы заполнить лишие 10 лет? Но на любую историю и должно быть много мнений. Не бывает так, чтобы одной точки зрения придерживались старики, взрослые и молодые, свидетели и мародеры, победители и побежденные... И «разнобой» оценок — это более чем нормально.

Вопрос в том, почему мы привыкли в одной точке зрения - на то, где даже современники не могли договориться?

Первым экспертом, кто представил Общую картину Мировой Истории между войнами и всей первой половины 20-го века был сэр Уинстон Черчилль. Он был одним из «вершителей мировой истории, чья компетентность никогда не подвергалась сомнениям, бесспорный авторитет в своих оценках. Его книга про Первую мировую войну заканчивается описанием кризиса 1925-го года. Его книга про Вторую мировую войну начинается с описания кризиса 1937-го года. Тот кто станет читать книги Черчилля — сегодня будет поражен простым слогом и банальностью оценок.

Но это только потому, что Черчилль был первым и авторитетнейшим экспертом по эпохе. Его книги были разобраны на цитаты, его остроумные определения и меткие оценки — стали «общим местом». Именно эти мысли и идеи легли в современные представления о том, что происходило в разных странах Европы и мира в это время.

Между тем, в Британии в начале 20-го века была своя, не похожая ни на какую другую страну, структура управления. За архаичными титулами «Лорды адмиралтейства», «Лорды Казначейства» - при более близком знакомстве открывается удивительный факт. Именно Черчилль был на острие военной и международной политики. И именно он оказывается ответственный за наиболее яркие просчеты военной, внешней и внутренней политики Британии того времени. Для него замалчивание и отрицание вины (своей, в частности, и британского истаблишмента - вообще) — это очевидный мотив для творчества и интересный подтекст его многочисленных мемуаров. Он многословен в деталях, но молчит про свою роль (военного и морского министра) в провальной Дарданельской операции, скромно описывает свою роль в вопросах колоний (министр по делам колоний), ни словом не упоминанет про свою роль в финансовой кризисе 1929-го года (а его пост в этот момент «Казначей» в сегодняшних терминах и есть — «министр финансов Великобритании»)... Творец финансового кризиса в многотомных воспоминаниях не описал это ключевое событие...

Что из этого следует?
Что его оценки нужно оспаривать даже в малейших деталях.
Все врут.
И молчание Черчилля имеет очевидный мотив,
игнорировать который - просто глупо.

У книг Черчилля — интересная судьба. В 1953-м году умер Иосиф Сталин. Сэр Черчилль остался последним авторитетнейшим свидетелем эпохи... Через полгода в октябре 1953-го года он (действующий британский Премьер-министр) получил Нобелевскую премию по литературе. Небывалый случай. Что означает литературная премия старейшему политику? «Врите, сэр. Вам — можно...» примерно так можно перевести на язык современной политики эту награду. После этого от имени британского мастодонта вышли фундаментальные исследования, которые создали ту картину первой половины 20-го века, которую мы сегодня считаем за Истину в последней инстанции.

Историю не пишут, пока живы современники. Никто не любит извиняться. Историки не исключение. И последний участник Большой политики создал тот взгляд на Время, который стал определяющим.

Любые другие мнения и сомнения в версии Черчилля — не имели под собой подобного авторитета. Мнение Черчилля было подтверждено ведущими европейскими академиями. За его оценками стояли оценки Лично Ему от мировых политиков и всемирных СМИ. А альтернативные мнения не имели трибуны, свидетелей было немного, знали они не так много, как Авторитет. К тому же, в каждой стране в то время была цензура. распространять апокрифы было небезопасно. Они подрывали итоги Второй мировой войны, ставили под сомнение распределение богатств, положение элит и оценки Нюрнбергского судебного трибунала. Словом, сомневаться в официальной версии истории было просто опасно.


Зачем сегодня вспоминать забытое?


Зачем дергать историю за нитки и напрягать извилины — там, где все выглядит прочно и надежно? Другая история – другие выводы. Больше логики, меньше вранья, всплывают инсинуации и обман. А главное - проявляются адекватные оценки сегодняшней политической дури...

Призывает ли автор верить в его версию?
Нет. Верить историкам и в Историю вообще нельзя.
Верить можно только в настоящее, в будущее, но — никогда не в прошлое.
Надо верить себе. Нужно проверять, прежде чем доверять – особенно политикам и целым институтам профессионального промывания мозгов. Потому что суть политики - ложь. Правды в политике вообще не существует. А История (что бы о себе не говорили историки) это не Наука, а чистая политика. И надо быть трижды осторожней, когда по урокам Прошлого - прокладываешь дорогу - в будущее.

Возможно, что смысл истории состоит не столько в том, чтобы «знать» правильные оценки... Единой оценки все равно не может быть, так как на любое событие должны быть разные оценки: от участников и свидетелей, победителей и побежденных, старых и молодых. Настоящий смысл изучения Истории — в том, чтобы знать несколько разных мнений по поводу событий прошлого — и научиться не верить ни одному из мнений.

Верить - в себя, в разум и логику, чтобы иметь прочное «над-историческое» сознание... Которое позволяет не верить ничему из того, что говорят историки и политики.


Что говорят биографии вершителей эпохи?

В Истории этого периода есть странные события, свидетельства многочисленных преступлений и вокруг них — провали и пробелы, которые могут свидетельствовать, что политики и правящие элиты были заинтересованы спрятать свои преступления в поглубже в прошлом и отправить грязь послевоенных событий в Европе — как можно дальше.

Военное и послевоенное время - было диким. Чтобы выживать — иногда приходилось нарушать все мыслимые законы и нормы морали. Причина прятать что-то в прошлом были у всех. Не только у политиков, но и у деятелей науки и культуры. Предавать приходилось даже себя, и много раз, - как писал Борис Пастернак.

Историки выполнили политический заказ, «дорисовав» истории 20-го века около 10 лет. Но настоящих виновников уже давно нет в живых. Но спрятанные ими скелеты так и находятся в наших шкафах. И есть смысл разобраться, посреди какого наследства мы живем.

В биографии того же Черчилля появились странные 15 лет, когда старый бульдог находится как бы совсем «не у дел», занимаясь только тем, что пописывает художественные романы, находясь максимально далеко от политики. Возможно... с кем ни бывает? Но детали этого периода (относительно других фактов из биографии Черчилля) выглядят очень странно. Политика - среда очень высоко конкурентная. Политиков обычно вычеркивают из активной политической жизни намного раньше.

Таких странные «лакуны есть практически у всех политиков той эпохи...

Лев Троцкий. В биографии основателя Красной армии много удивительного. Официальная история говорит, что в 1924-м году Троцкого выгоняют из большевистского Политбюро и в 1925-м высылают в Алма-Ату. В 1929 его изгоняют из страны – совсем, но со всеми архивами (!). Затем Троцкий четыре года оказывается ЗАПЕРТ под присмотром руководителя Турции – Мустафы Кемаля Ататюрка на курортных Принцевых островах рядом со Стамбулом. Потом он живет два года во Франции, потом еще два года – в Норвегии. Наконец, его принимает Мексика, где еще через два года до него дотягивается ледоруб советского чекиста Рамона Меркадера. А попытка созыва международной конференции как раз на Принцевых островах - это 1922-й год.

Удивляет не то, что Троцкий десять лет находится без дела, а то, сколько прожил, несмотря на «горячую любовь» к нему, как со стороны русской эмиграции, так и чекистов. И странно, что отчаянно ища себе за границей убежище, Троцкий не пересекся с Гитлером, с которым у него были «неровные» взаимоотношения.


Сталин и «старые большевики».

В советской истории тех лет существует много странных «деталей», позволяющих иначе посмотреть на прошлое. Приемлемость существующей версии советской истории – не более, чем привычка, не выдерживающая серьезного критического разбора. Через 20 лет после революции оказалось, что более 80% руководителей советского государства были злейшими «врагами народа». При этом, преемственность советской власти Октябрьской революции — никогда не ставилась под сомнение.

В российской истории у многих лет кажется, что совсем нет событий. Понятно, что исторически важные события - дело не регулярное... однако системное отсутствие новостей – представляет собой целую систему... Дефицит сведений, архивных документов и прерывание документарной традиции иногда объясняется цензурными «зачистками», когда книги, газеты, документы изымались только потому, что там были нежелательные для Власти - имена, события, оценки...

Странно многое, начиная с того, что гражданская война в России не начинается сразу же после большевистского переворота, а ждет целый год – до германской революции и окончания войны на французско-немецком фронте.

Биографии советских политиков 1920-1930-х будто бы замерли на 10 лет.

С одной стороны, Вячеслав Молотов меняет Алексея Рыкова на посту Председателя Совнаркома/ Советского Правительства в 1930-м году. В это же время, он меняет на посту руководителя Коминтерна Николая Бухарина. Однако никаких примечательных фактов и событий его руководства – не возникает до той поры, пока он не начинает участвовать в международных событиях в самом конце 1930-х.

Троцкистскую, зиновьевскую и бухаринскую оппозицию осуждают в конце 1920-х, и 10 лет ждут до судебных процессов. Хотя оценки деятелей «Новой оппозиции» - настолько уничижительны (Энциклопедические словарь 1930-й год), что с политиками, удостоенных подобных оценок - в ту эпоху не должны были церемониться...

Сам Сталин словно «дремлет», изредка просыпаясь, чтобы написать программную статью на актуальную тему (1930 - «Головокружение от успехов»). А упоминания его статьи в "Поднятой целине" у Михаила Шолохова - очень похожи на отработку политического заказа. На более позднюю "вставку". Все таки, чьи-либо другие статьи то же Шолохов никогда не вспоминает.

Если смотреть не на имена исторических процессов, а на их содержание, то в начале советской истории можно увидеть странную «десятилетнюю петлю». События 1920-х годов словно повторяются через 10 лет, но с другими оценками.


Лидерам большевистской партии, перехватившим власть в конце 1930-х, как и аналогичным лидерам за рубежом, нужна была «история», поддерживающая видимость законности их правления. Легализующая их власть, создававшая впечатление преемственности их правления – институтам прежней власти.

Ведь власть, которая наверху 15 лет — она более законна, чем та Власть, которой всего 3 года. Власть у которой в прошлом были достижения и победы — может потребовать от населения «затянуть пояса». Без достижений в прошлом - сложней управлять номенклатурной хунте, помпезно называющей себя «коммунистической», «республиканской», «консервативной» - или какой-то иной партией.

Любой власти нужны положительные примеры. Такими примерами в СССР стали экономические достижения, индустриализация, развитие науки и новые технологии. Но эти успехи украли у других правителей, «приватизировали» достижения, убрав с них имена политичсеких конкурентов. Достижения показали в 1930-х…

А все плохое – война, разруха, террор, голод, внутрипартийная грызня и дрязги – были отправлены подальше в прошлое, в 1920-е.

Когда власть основана на идеологии, оно обладает инструментами «промывки мозгов». Тогда она может управлять, если не настоящим, то хотя бы прошлым.

Да, западные свидетельства сохранились. Но аналогичная картина была и в других странах Европы. И был (молчаливый) сговор элит. Свидетельство не значит ничего — без того, в чьих руках оно появилоь и кеми использовалось. Воспоминания о гражданской войне в польских документах – поместили Голодомор на правильное место. Но в русской истории Голодомор, как «гражданская война», оказался в другом времеми. Картина Голодомора, на своем месте звучит пронзительно и трагично. Но в отрыве от событий гражданской войны — и голодомора других районов СССР — эта трагедия не могла получить того резонанса, который заслуживала преступная власть. А через полвека «Голодомор» в отрыве от общих страданий советского народа — стал полноценным культурным фактом другой страны.
А значит и инструментом политической борьбы.
Без связи с настоящей эпохой и настоящими виновниками трагедии.
Без резонанса и правильных оценок.

История должна делать жизнь легче… Если история делает жизнь сложной, давая бесконечные поводы для смертельных обид, это не история, а садомазохизм. Чтобы настоящая история Голодомора оказалась полной, надо увидеть вокруг гражданскую войну, иностранную интервенцию, неразумность и беспомощность властей, предательство элит. Главный враг – оказывается так же пострадавшим соседом, а провокаторы – неожиданно оборачиваются главными бенефициарами.

продолжение - http://radmirkilmatov.livejournal.com/68933.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments